Несмотря на всю свою хваленую дисциплину, он был явный эротоман, большой экспериментатор, и немудрено, что Петровской после него никто особенно не нравился. Думаю, ее тяга к Белому преувеличена — он был, конечно, красавец, но ей хватало и собственного безумия. Около Брюсова, под властью его холодного, сильного, рационального ума она себя чувствовала защищеннее и проще — хоть и мучилась, сознавая, что вождь русского символизма никому не может принадлежать без остатка. Около Белого ей было страшно — их истерики входили в резонанс, и начиналось форменное беснование. В «Огненном ангеле», который написан Брюсовым по горячим следам, все правда. Конечно, она сильно попортила нервы Брюсову и едва не сломала жизнь Белому (к счастью, тогда он устоял, и десятью годами позже ее сломала Ася Тургенева — впрочем, двужильный Борис Николаевич преодолел и это). Но собственную-то судьбу она вообще истолкла в порошок и покончила с собой в полной нищете, в эмиграции, в 1928 году — кто ее осудит, особенно после того как Ходасевич изложил всю эту историю в очерке «Конец Ренаты»?

Почему женщина-вамп, как правило, мечется между двумя любовниками — очень понятно. Вот вам еще одно принципиальное отличие от стервы: стерва наслаждается процессом, любит сталкивать своих поклонников лбами, говорит обоим гадости, старается не ограничиваться двумя, коллекционирует жертвы… Вамп вечно попадает в развилку между двумя взаимоисключающими типами — как уже по рождению попала в щель между классами — и никуда не может деться именно от этой бинарной картины мира. Люблю Ваню — сплю с Петей. Но без Пети тоже не могу, потому что спать с Ваней неинтересно. А без Вани тоже не могу, потому что с Петей не о чем говорить. Это классическая схема, предполагающая в идеале объединение Вани и Пети — но их, как правило, не удается уговорить.